SdelanoRI.ru

Ваш адвокат

Законы сечи

Стихи о Родине, 4 класс

Патриотические стихи русских поэтов для младших школьников

Зинаида Александрова «Родина»

Если скажут слово «родина»,

Сразу в памяти встаёт

Старый дом, в саду смородина,

Толстый тополь у ворот.

У реки берёзка-скромница

И ромашковый бугор.

А другим, наверно, вспомнится

Свой родной московский двор.

В лужах первые кораблики,

Где недавно был каток,

И большой соседней фабрики

Громкий радостный гудок.

Или степь, от маков красная,

Родина бывает разная,

Но у всех она одна!

Спиридон Дрожжин «Родине»

Как не гордиться мне тобой,

Когда над Волгою родной

Стою недвижим я,

Когда молитвенно свой взор

Бросаю в небеса,

На твой чарующий простор,

Как хороша ты в тёплый день

На празднике весны,

Среди приветных деревень

Я в каждом шелесте листов

Твой голос узнаю.

Хожу среди твоих лугов,

Во всей в тебе и мощь видна,

И сила с красотой,

Недаром ты и названа

Великой и святой.

Василий Жуковский

Родного неба милый свет,

Златые игры первых лет

И первых лет уроки,

Что вашу прелесть заменит?

О родина святая,

Какое сердце не дрожит,

Евгений Баратынский «Родина»

Я возвращуся к вам, поля моих отцов,

Дубравы мирные, священный сердцу кров!

Я возвращуся к вам, домашние иконы!

Пускай другие чтут приличия законы;

Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;

Свободный наконец от суетных надежд,

От беспокойных снов, от ветреных желаний,

Испив безвременно всю чашу испытаний,

Не призрак счастия, но счастье нужно мне.

Усталый труженик, спешу к родной стране

Заснуть желанным сном под кровлею родимой.

О дом отеческий! о край, всегда любимый!

Родные небеса! незвучный голос мой

В стихах задумчивых вас пел в стране чужой,

Вы мне повеете спокойствием и счастьем.

Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,

С улыбкой слушает, над бездною воссев,

И бури грозный свист, и волн мятежный рев,

Так, небо не моля о почестях и злате,

Спокойный домосед в моей безвестной хате,

Укрывшись от толпы взыскательных судей,

В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,

Я буду издали глядеть на бури света.

Нет, нет, не отменю священного обета!

Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;

Пускай кровавых битв любовник молодой

С волненьем учится, губя часы златые,

Науке размерять окопы боевые —

Я с детства полюбил сладчайшие труды.

Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,

Почтеннее меча; полезный в скромной доле,

Хочу возделывать отеческое поле.

Оратай, ветхих дней достигший над сохой,

В заботах сладостных наставник будет мой;

Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы

Помогут утучнять наследственные нивы.

А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,

Усердный пестун мой, ты, первый огород

На отческих полях разведший в дни былые!

Ты поведёшь меня в сады свои густые,

Деревьев и цветов расскажешь имена;

Я сам, когда с небес роскошная весна

Повеет негою воскреснувшей природе,

С тяжёлым заступом явлюся в огороде;

Приду с тобой садить коренья и цветы.

О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:

Богиня пажитей признательней Фортуны!

Для них безвестный век, для них свирель и струны;

Они доступны всем и мне за лёгкий труд

Плодами сочными обильно воздадут.

От гряд и заступа спешу к полям и плугу;

А там, где ручеёк по бархатному лугу

Катит задумчиво пустынные струи,

В весенний ясный день я сам, друзья мои,

У брега насажу лесок уединенный,

И липу свежую, и тополь серебренный;

В тени их отдохнёт мой правнук молодой;

Там дружба некогда сокроет пепел мой

И вместо мрамора положит на гробницу

И мирный заступ мой, и мирную цевницу.

Михаил Лермонтов «Бородино»

— Скажи-ка, дядя, ведь не даром

Москва, спалённая пожаром,

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, ещё какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

— Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри — не вы!

Не будь на то господня воля,

Не отдали б Москвы!

Мы долго молча отступали,

Досадно было, боя ждали,

«Что ж мы? на зимние квартиры?

Не смеют, что ли, командиры

Чужие изорвать мундиры

О русские штыки?»

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле!

У наших ушки на макушке!

Чуть утро осветило пушки

И леса синие верхушки —

Французы тут как тут.

Забил заряд я в пушку туго

И думал: угощу я друга!

Постой-ка, брат мусью!

Что тут хитрить, пожалуй к бою;

Уж мы пойдём ломить стеною,

Уж постоим мы головою

Два дня мы были в перестрелке.

Что толку в этакой безделке?

Мы ждали третий день.

Повсюду стали слышны речи:

«Пора добраться до картечи!»

И вот на поле грозной сечи

Ночная пала тень.

Прилёг вздремнуть я у лафета,

И слышно было до рассвета,

Как ликовал француз.

Но тих был наш бивак открытый:

Кто кивер чистил весь избитый,

Кто штык точил, ворча сердито,

Кусая длинный ус.

И только небо засветилось,

Всё шумно вдруг зашевелилось,

Сверкнул за строем строй.

Полковник наш рождён был хватом:

Слуга царю, отец солдатам.

Да, жаль его: сражён булатом,

Он спит в земле сырой.

И молвил он, сверкнув очами:

«Ребята! не Москва ль за нами?

Умрёмте же под Москвой,

Как наши братья умирали!»

И умереть мы обещали,

И клятву верности сдержали

Мы в Бородинский бой.

Ну ж был денёк! Сквозь дым летучий

Французы двинулись, как тучи,

И всё на наш редут.

Уланы с пёстрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нами,

Все побывали тут.

Вам не видать таких сражений.

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел.

Изведал враг в тот день немало,

Что значит русский бой удалый,

Наш рукопашный бой.

Земля тряслась — как наши груди,

Смешались в кучу кони, люди,

И залпы тысячи орудий

Слились в протяжный вой.

Вот смерклось. Были все готовы

Заутра бой затеять новый

И до конца стоять.

Вот затрещали барабаны —

И отступили бусурманы.

Тогда считать мы стали раны,

Да, были люди в наше время,

Могучее, лихое племя:

Богатыри — не вы.

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Валентин Берестов «Мужчина»

Отца на фронт призвали,

И по такой причине

Я должен жить отныне

Как следует мужчине.

Мать вечно на работе.

Но в доме для мужчины

Всегда найдётся дело.

Полны водою вёдра.

Посуду мыть не сложно —

На ней ни капли жира.

С трёх карточек талоны

Стригут мне в гастрономе.

Кормилец и добытчик.

Мужчина. Старший в доме.

Я искренне уверен,

Что стал отцу заменой.

Но в жизни той далёкой,

Отец не занимался

Мать заменила папу.

Михаил Матусовский «С чего начинается родина?»

www.alegri.ru

Способы казни в разные времена (16 фото)

Люди с давних времен жестоко расправлялись со своими врагами, некоторые их даже съедали, но в основном их казнили, лишали жизни страшными и изощренными способами. То же самое делали и с преступниками, кто нарушал законы Божьи и человеческие. За тысячелетнюю историю накопился большой опыт казни приговоренных.

Обезглавливание
Физическое отделение головы от тела с помощью топора или любого боевого оружия (ножа, меча) позднее для этих целей использовалась машина, придуманная во Франции – Гильотина. Считается, что при такой казни голова, отделенная от тела, сохраняет зрение и слух еще на протяжении 10 секунд. Обезглавливание считалось “благородной казнью” и применялось к аристократам. В Германии обезглавливание упразднили в 1949 году из-за выхода из строя последней гильотины.

Повешение
Удушение человека на веревочной петле, конец которой закреплен неподвижно. Смерть наступает через несколько минут, но вовсе не от удушения, а от передавливания сонных артерий. При этом сначала человек теряет сознание, а позже умирает.
Средневековая виселица состояла из специального постамента, вертикального столба (столбов) и горизонтальной балки, на которой и вешали приговоренных, размещенной над подобием колодца. Колодец был предназначен для отваливающихся частей тела — повешенные оставались висеть на виселице до полного разложения.
В Англии применялась разновидность повешения, когда человека сбрасывали с высоты с петлей на шее, при этом смерть наступает мгновенно от разрыва шейных позвонков. Существовала “официальная таблица падений”, с помощью которой высчитывали необходимую длину веревки в зависимости от веса осужденного (при слишком длиной веревке происходит отделение головы от тела).
Разновидностью повешения является гаррота. Гарротой (железным ошейником с винтом, нередко снабженным вертикальным шипом на задней части) вообще-то не душат. Ей ломают шею. Казненный в таком случае умирает не от удушья, как происходит, если его душат веревкой, а от раздробления позвоночника (иногда, согласно средневековым свидетельствам, от перелома основания черепа-смотря куда надеть) и перелома шейных хрящей.
Последнее громкое повешение – Садам Хусейн.

Четвертование
Считается одной из самых жестоких казней, и применялась к самым опасным преступникам. При четвертовании жертву придушали (не до смерти), потом вспарывали живот, отсекали гениталии и лишь, потом рассекали тело на четыре или более частей и отрубали голову. Части тела выставляли на всеобщее обозрение «там, где король сочтёт удобным».
Томас Мор, автор «Утопии», приговоренный к четвертованию с выжиганием нутра, в утро перед казнью был помилован, и четвертование заменили обезглавливанием, на что Мор ответил: «Избави Боже моих друзей от такой милости».
В Англии четвертование применялось вплоть до 1820 года, формально отменено только в 1867 году. Во Франции четвертование осуществлялось при помощи лошадей. Осуждённого привязывали за руки и за ноги к четырём сильным лошадям, которые, подхлёстываемые палачами, двигались в разные стороны и отрывали конечности. Фактически приходилось подрезать сухожилия осуждённому.
Другая казнь путём разрывания тела пополам, отмеченная в языческой Руси, заключалась в том, что жертву привязывали за ноги к двум склоненным молодым деревцам, а потом отпускали их. По византийским источникам, так был убит древлянами князь Игорь в 945 году за то, что хотел дважды собрать с них дань.

Колесование
Распространённый в Античности и Средневековье вид смертной казни. В Средние века было распространено в Европе, особенно в Германии и во Франции. В России этот вид казни известен с XVII века, но колесование стало регулярно применяться лишь при Петре I, получив законодательное утверждение в Воинском Уставе. Колесование перестало применяться лишь в XIX веке.
Профессор А. Ф. Кистяковский в XIX веке так описал процесс колесования, применявшийся в России: К эшафоту привязывали в горизонтальном положении Андреевский крест, сделанный из двух брёвен. На каждой из ветвей этого креста делали две выемки, расстоянием одна от другой на один фут. На этом кресте растягивали преступника так, чтобы лицом он был обращён к небу; каждая оконечность его лежала на одной из ветвей креста, и в каждом месте каждого сочленения он был привязан к кресту.
Затем палач, вооружённый железным четырёхугольным ломом, наносил удары в часть члена между сочленением, которая как раз лежала над выемкой. Этим способом переламывали кости каждого члена в двух местах. Операция оканчивалась двумя или тремя ударами по животу и переламыванием станового хребта. Разломанного таким образом преступника клали на горизонтально поставленное колесо так, чтобы пятки сходились с заднею частью головы, и оставляли его в таком положении умирать.

Сожжение на костре
Смертная казнь, при которой жертву сжигают на костре публично. Наряду с замуровыванием и заточением, сожжение широко применялось в Средние века, так как, по изложению церкви, с одной стороны происходило без «пролития крови», а с другой стороны пламя считалось средством «очищения» и могло спасти душу. Особенно часто сожжению подлежали еретики, «ведьмы» и виновные в мужеложстве.
Казнь получила широкое распространение в период действия Святой инквизиции, и только в Испании было сожжено около 32 тысяч человек (без учёта испанских колоний).
Самые известные люди, сожженные на костре: Джорджано Бруно – как еретик (занимался научной деятельностью) и Жанна д’Арк, командовавшая французскими войсками в столетней войне.

Сажание на кол
Посажение на кол широко применялось ещё в Древнем Египте и в Ближнем Востоке, первые её упоминания относятся к началу второго тысячелетия до н. э. Особое распространение казнь получила в Ассирии, где посажение на кол было обычным наказанием для жителей взбунтовавшихся городов, поэтому в поучительных целях сцены этой казни часто изображались на барельефах. Применялась эта казнь по ассирийскому праву и в качестве наказания женщин за аборт (рассматривался как вариант детоубийства), а также за ряд особо тяжких преступлений. На ассирийских рельефах встречаются два варианта: при одном из них приговорённому протыкали колом грудь, при другом острие кола входило в тело снизу, через задний проход. Казнь широко применялась в Средиземноморье и на территории Ближнего Востока по меньшей мере с начала II тысячелетия до н. э. Известна она была и римлянам, хотя особого распространения в Древнем Риме не получила.
На протяжении большой части средневековой истории казнь посажением на кол была очень распространена на Ближнем Востоке, где являлась одним из основных способов мучительной смертной казни. Получила широкое распространение во Франции во времена Фредегонды, которая первая ввела этот вид казни, присудив к ней молодую девушку знатного рода. Несчастного клали на живот, а палач вбивал ему в задний проход молотком деревянный кол, после чего кол врывали вертикально в землю. Под тяжестью тела человек постепенно сползал вниз, пока через несколько часов кол не выходил через грудь или шею.
Особой жестокостью отличился господарь Валахии Влад III Цепеш («колосажатель») Дракула. По его указанию, жертв насаживали на толстый кол, у которого верх был округлён и смазан маслом. Кол вводился в анус на глубину нескольких десятков сантиметров, потом кол устанавливался вертикально. Жертва под воздействием тяжести своего тела медленно скользила вниз по колу, причем смерть порою наступала лишь через несколько дней, так как округлённый кол не пронзал жизненно важные органы, а лишь входил всё глубже в тело. В некоторых случаях на колу устанавливалась горизонтальная перекладина, которая не давала телу сползать слишком низко, и гарантировала, что кол не дойдет до сердца и иных важнейших органов. В таком случае смерть разрыва внутренних органов и большой кровопотери наступала очень нескоро.
Сажанием на кол был казнен английский король-гомосексуалист Эдуард. Дворяне подняли мятеж и убили монарха, вбив ему в задний проход раскаленный железный прут. Сажание на кол применялось в Речи Посполитой до 18 века, и многие Запорожские казаки были казнены таким способом. При помощи меньших колов так же казнили насильников (вбивали кол в сердце) и матерей, убивавших своих детей (их пробивали колом предварительно закопав живьем в землю).

Повешение за ребро
Вид смертной казни, при которой в бок жертве вонзали железный крюк и подвешивали. Смерть наступала от жажды и потери крови через несколько дней. Руки жертве связывали, чтобы он не смог самостоятельно освободиться. Казнь была распространена у Запорожских казаков. По легенде именно таким способом был казнен Дмитрий Вишневецкий основатель Запорожской Сечи, легендарный “Байда Вешнивецкий”.

Побивание камнями
После соответствующего решения уполномоченного юридического органа (царя или суда) собиралась толпа граждан, убивавших виновного бросанием в него камней. Камни при этом следовала выбирать небольшие, чтобы осужденный на казнь не отмучился слишком быстро. Или, в более гуманном случае, это мог быть один палач, сбрасывавший сверху на осужденного один большой камень.
В настоящее время побиение камнями применяется в некоторых мусульманских странах. На 1 января 1989 года побивание камнями сохранялось в законодательстве шести стран мира. В докладе «Международной амнистии» приводится рассказ очевидца о подобной казни, состоявшейся в Иране:
«Рядом с пустырём из грузовика высыпали множество камней и гальки, затем привели двух женщин, одетых в белое, на их головы были надеты мешки… На них обрушился град камней, окрасивших их мешки в красный цвет… Раненые женщины упали, и тогда стражи революции пробили им головы лопатами, чтобы окончательно убить».

Бросание хищникам
Древнейший вид казни, распространенный у многих народов мира. Смерть наступала оттого, что жертву загрызали крокодилы, львы, медведи, змеи, акулы, пираньи, муравьи.

Хождение по кругу
Редкий способ казни, практиковавшийся, в частности, на Руси. Казнимому вспаривали живот в области кишечника, так, чтобы не умер от потери крови. Потом доставали кишку, прибивали её к дереву и заставляли ходить по кругу вокруг дерева. В Исландии для этого применялся специальный камень, вокруг которого ходили по приговору тинга.

Погребение заживо
Не очень распространенный в Европе вид казни, который, как полагают, пришел в Старый Свет с Востока, но есть несколько дошедших до нашего времени документальных свидетельств применения этого вида казни. Погребение заживо применялось к христианским мученикам. В средневековой Италии заживо хоронили нераскаявшихся убийц. В Германии закапывали живыми в землю женщин-детоубийц. В России XVII—XVIII века заживо закапывали по шею женщин, убивших мужей.

Распятие
Осуждённому на смерть прибивали гвоздями руки и ноги к концам креста или фиксировали конечности при помощи верёвок. Именно таким способом был казнен Иисус Христос. Основной причиной смерти при распятии является асфиксия, вызванная развивающимся отёком легких и утомлением участвующих в процессе дыхания межреберных мышц и мышц брюшного пресса. Основной опорой тела в данной позе являются руки, и при дыхании мышцы брюшного пресса и межрёберные мышцы должны были поднимать вес всего тела, что приводило к их быстрому утомлению. Также сдавливание грудной клетки напряжёнными мышцами плечевого пояса и груди вызывало застой жидкости в лёгких и отёк лёгких. Дополнительными причинами смерти служили обезвоживание и потеря крови.

Сварение в кипятке
Сваривание в жидкости являлось распространенным видом смертной казни в разных странах мира. В древнем Египте этот вид наказания применялся в основном к лицам, ослушавшимся фараона. Рабы фараона на рассвете (специально, чтобы Ра видел преступника), разводили огромный костер, над которым находился котел с водой (причем не просто с водой, а с самой грязной водой, куда сливались отходы и т.д.) Иногда казнили таким образом целые семьи.
Этот вид казни широко применялся Чингиз-Ханом. В средневековой Японии сварение в кипятке применялось в основном к ниндзя, которые провалили убийство и были схвачены. Во Франции эта казнь применялась к фальшивомонетчикам. Иногда злоумышленников сваривали в кипящем масле. Осталось свидетельство, как в 1410 году в Париже заживо сварили в кипящем масле карманного вора.

Заливание в горло свинца или кипящего масла
Применялось на Востоке, в Средневековой Европе, на Руси и у индейцев. Смерть наступала от ожога пищевода и удушения. Наказание обычно устанавливалось за фальшивомонетничество, причём часто заливали тот металл, из которого преступник отливал монеты. Тем, кто долго не умирал, отрубали башку.

Казнь в мешке
лат. Poena cullei. Жертву зашивали в мешок с разными животными (змеей, обезьяной, собакой или петухом) и выбрасывали в воду. Практиковалась в Римской Империи. Под влиянием рецепции римского права в Средние века была усвоена (в несколько видоизменённом виде) в ряде европейских стран. Так, во французском своде обычного права «Livres de Jostice et de Plet» (1260 г.), созданном на основе Дигест Юстиниана, говорится о «казни в мешке» с петухом, собакой и змеёй (обезьяна не упомянута, видимо, по причинам редкости этого животного для средневековой Европы). Несколько позже казнь, основанная на poena cullei, появилась и в Германии, где применялась в виде повешения преступника (вора) вверх ногами (иногда подвешивание осуществлялось за одну ногу) вместе (на одной виселице) с собакой (либо двумя собаками, повешенными справа и слева от казнимого). Данная казнь получила название «еврейской казни», поскольку со временем стала применяться исключительно к преступникам-евреям (к христианам применялась в редчайших случаях в XVI—XVII вв.).

Сдирание кожи
Сдирание кожи имеет очень древнюю историю. Еще Ассирийцы снимали кожу с пленных врагов или мятежных правителей и прибивали к стенам их городов, как предупреждение тем кто будет оспаривать их власть. Ассирийский правитель Ашшурнасирпал похвалялся, что содрал столько кож с провинившейся знати, что обтянул ею колонны.
Особенно часто применялась в Халдее, Вавилоне и Персии. В Древней Индии кожу удаляли огнем. При помощи факелов ее выжигали до мяса по всему телу. С ожогами осужденный несколько дней мучился до наступления смерти. В Западной Европе использовалось как метод наказания для предателей и изменников, а также к простым людям, которые были заподозрены в любовных связях с женщинами королевских кровей. Также кожу сдирали с трупов врагов или преступников для устрашения.

Линг-чи
Линг-чи (кит. «смерть от тысячи порезов») — особо мучительный способ смертной казни путём отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени.
Применялась в Китае за государственную измену и отцеубийство в средние века и при династии Цин вплоть до её отмены в 1905 году. В 1630 г. этой казни был подвергнут видный минский военачальник Юань Чунхуань. С предложением её отмены выступил ещё в XII веке поэт Лу Ю. При цинской династии линг-чи в целях устрашения совершалась в общественных местах при большом стечении зевак. Сохранившиеся описания казни расходятся в подробностях. Жертву, как правило, накачивали опиумом — то ли из милосердия, то ли, чтобы предотвратить потерю ею сознания.

В своей “Истории пытки всех времен” Джордж Райли Скотт приводит цитаты из записок двух европейцев, имевших редкую возможность присутствовать при подобной казни: их звали сэр Генри Норман (он видел эту казнь в 1895 г.) и Т. Т. Мэ-Доуз:

“Там стоит корзина, накрытая куском полотна, в которой лежит набор ножей. Каждый из этих ножей предназначен для определенной части тела, о чем свидетельствуют выгравированные на клинке надписи. Палач берет наугад из корзины один из ножей и, исходя из надписи, отрезает соответствующую часть тела. Однако в конце прошлого века подобная практика, по всей вероятности, была вытеснена другой, не оставлявшей места случайности и предусматривавшей отрезание в определенной последовательности частей тела при помощи единственного ножа. По словам сэра Генри Нормана, осужденного привязывают к подобию креста, и палач медленно и методично срезает сначала мясистые части тела, затем надрезает суставы, отрезает отдельные члены на конечностях и заканчивает казнь одним резким ударом в сердце.

bygaga.com.ua

14 августа 1775 г. по указу императрицы Екатерины II была расформирована Запорожская Сечь

14 августа 1775 г. по указу российской императрицы Екатерины II была окончательно упразднена Запорожская Сечь. После воссоединения значительной части Малой Руси с Русским государством в 1654 году на Запорожское войско были распространены привилегии, которыми пользовались другие русские казачьи войска. Запорожское казачество играло важную роль. Казаки защищали южные рубежи России, играли видную роль в войнах с Крымским ханством и Османской империей. Поэтому запорожцы сохранили определенную автономию от центральной власти. Однако казаки укрывали беглецов, прятавшихся на Запорожской Сечи от преследования царских властей. Кроме того, была опасность мятежа против центра, союза с внешними врагами России.

Так, в 1709 году кошевой атаман Кость Гордиенко и гетман Мазепа подписали союзнический договор со шведским королем Карлом XII. Запорожская Сечь присоединилась к союзу Мазепы и Карла против России. Произошло несколько стычек запорожцев с русскими войсками. Петр отдает приказ князю Меншикову двинуть из Киева на Сечь три полка под началом полковника Яковлева с тем, чтобы «истребить всё гнездо бунтовщиков». Сечь была разрушена, и позднее Петр не позволял восстановить её. Казаки основали на землях, подконтрольных туркам и крымским татарам, Каменскую (1709—1711 гг.) и Алешковскую Сечи (1711—1734 гг.). Однако они просуществовали недолго.

В 1733 году, когда после начала войны Российской империи с Турцией крымский хан приказал запорожцам Алёшковской Сечи идти к русской границе, генерал Вейсбах (он в это время занимался устройством украинской линии крепостей) вручил казакам грамоту в урочище Красный Кут, в 4 верстах от старой Чертомлыцкой Сечи. Казаки получили грамоту государыни Анны Иоанновны о помиловании и принятии в русское подданство. В результате была создана Новая (Подпольненская, или Пидпильнянская) Сечь, она просуществовала до окончательного уничтожения Запорожской Сечи в 1775 году.

Новая Сечь сильно отличалась от старой. Она стала не только военным, но хозяйственным, политическим организмом. Казаки получили полное самоуправление и земли для поселения. Появились новые структуры – «паланки». Это были своего рода «провинции» Сечи на Самаре, Миусе, Буге, Ингульце и т. д. Каждая паланка управлялась полковником, есаулом и писарем, которые подчинялись Кошу. Именно земли стали главным источником дохода казаков, а не жалованье. В окрестностях Сечи селились «зимовчаки» — женатые казаки, они не имели ни права голоса на раде, ни права избрания на должности и были обязаны уплачивать в сечевую казну «дымовое», т. е. своего рода налог с семьи. Кроме женатых казаков, так стали называть и пришлый люд (в основном крестьяне, беднота, искавшие лучшей доли), который прибывал из великороссийских губерний, Правобережной Украины, турецких владений. Они не считались казаками, а были подданными Сечи, поставляли продовольствие и платили 1 рубль в год. Жители Сечи жили за счёт рыболовства, охоты, скотоводства, земледелия и торговли. Старшина получал доход от пошлины за ввоз товаров, владения землями, пастбищами, ловами.

Казаки подчинялись только своим законам, по мелким делам судились в паланках, по значительным — у кошевого. Преступника могли выдать имперским властям, но чаще всего карали сами, вплоть до смертной казни. Сечь быстро стала одной из процветающих областей России. Паланки покрылись деревнями, хуторами.

Однако в Сечи существовали и серьёзные противоречия между старшиной и голотой. Так, царское правительство практически сразу нарушило обязательство выдавать ежегодно Сечи 20 тыс. рублей жалованья. Уже с 1738 года стали давать только 4-7 тыс. Остальные деньги предписали выплачивать из армейских фондов, но они были пусты. В результате власти стали хитрить – выдавали «публично» 4 тыс. рублей, остальные деньги передавали тайно старшине, куренным атаманам. Однако казаки быстро об этом прознали: в 1739 г. кошевого Тукала и старшин свергли, избили и разграбили их имущество (кошевой был так сильно побит, что вскоре умер). В дальнейшем старшины продолжали богатеть. В частности, кошевой Калнышевский однажды продал 14 тыс. лошадей из своих табунов. Рядовые же казаки бедствовали, все льготы шли в пользу старшины.

Рядовые казаки трудились на старшину, рыбачили, развилось и «гайдамацтво», т. е. разбой. В низовьях Буга сходились русские, турецкие и польские границы, что помогало скрыться после грабежа. В 1750-1760-е годы гайдамачество стало настоящим бедствием этого района. Люди просто боялись ездить через Побужье. Из Турции и Польши сыпались жалобы на запорожцев. Указания имперских властей просто «спускались на тормозах». Промысел был весьма выгодным, и в доле были многие старшины и администрация паланок. Когда в 1760 году под давлением российских властей кошевой Белецкий организовал рейд по поимке разбойников, смогли арестовать только 40 человек. Да и то куренные атаманы запретили их выдавать, разобрали по куреням и после покаяния отпустили. Когда русское военное командование установило патрулирование границы регулярной кавалерией и слободскими казаками, начались вооруженные стычки.

Возникла и ещё одна причина конфликта Сечи с центральной властью. В этот период шло активное освоение ранее пустующих областей Дикого Поля и запорожцы стали отстаивать свои «законные» земли. Они основывали свои претензии на фальшивке – «копии с грамоты Стефана Батория», который якобы даровал им земли у г. Чигирин, по Самаре и Южному Бугу, Левобережье Днепра до Северского Донца. А поскольку русские государи, начиная с Алексея Михайловича, подтверждали «прежние запорожские вольности», само слово «вольности» стали трактовать в территориальном смысле. Запорожцы, отстаивая свои «законные» земли, не останавливались и перед применением силы. Они сожгли несколько новых поселений, селян разгоняли. В результате запорожцы просто-напросто обнаглели, бросая вызов центральной власти. Однако при Елизавете и гетмане Разумовском это им сходило с рук.

При Екатерине II ситуация изменилась. Она всерьёз занялась делами разболтавшейся Украины. В 1763 году гетман Разумовский, который намекал о наследственном статусе своего поста, подал в отставку «по собственному желанию». Малороссийская коллегия была восстановлена. Её президентом был назначен генерал П. А. Румянцев. Он застал на Украине картину полного развала. Войсковая верхушка, управлявшая от имени Разумовского, совершенно отбилась от рук. Старшины превратились во всемогущих вельмож, настоящих местных «князьков». Они дошли до того, что воевали с друг другом, оспаривая земли, вооружая казаков и крестьян. Население подвергалось нещадной эксплуатации. Рядовые казаки или разорялись, превращаясь в батраков, или занимались личным хозяйством. Отрицательным образом на войске сказался указ 1721 года о поощрении казачьего винокурения. Многие люди спились, другие пропили свои земельные участки. В результате Малороссийское войско разложилось. Румянцев не мог организовать даже почту: богатые служить не хотели, бедные не имели возможности.

Пришлось принять меры для восстановления боеспособности местных войск. В 1764 году начали преобразовывать казачьи части в регулярные. Из украинских полков создали 5 гусарских: Черный, Жёлтый, Голубой, Сербский и Угорский. Кроме того, создали четыре пикинерских полка (Елисаветградский, Днепровский, Донецкий и Луганский). Позднее создали ещё несколько гусарских полков и ландмилицию переформировали в пехотные части. В целом Украина должна была утратить свой особый статус и быть уравнена с другими российскими губерниями. Сечь в этих планах была серьезным препятствием.

Было обращено внимание и на «государство в государстве» — Запорожскую Сечь. В 1764 году Кош был подчинён Малороссийской коллегии. Запорожской администрации приписали больше не проводить выборов. Казаки возмутились и наперекор указанию провели новые выборы, избрав кошевым Калнышевского. Новый кошевой самовольно отправился в Петербург, чтобы потребовать прямого подчинения Иностранной коллегии и поднять вопрос о «законных» запорожских землях. Румянцев предложил императрице арестовать делегатов. Был составлен проект реформирования Сечи. Однако Екатерина не пошла на жесткие меры, приближалась новая война с Турцией, осложнять обстановку на юге не хотели. Императрица приняла делегацию милостиво. Это воодушевило казаков, вернувшись на Сечь они стали хвастать тем, что «напугали» правительство.

В 1767 году поступил донос, что кошевой Калнышевский и писарь Иван Глоба договариваются вступить в переговоры с турецким султаном, если правительство не выполнит их требования. Екатерина оставила донос без последствий, но участь Сечи была уже предрешена. Решение проблемы только отложили до завершения войны с Османской империей.

Руководство Сечи само усугубляло свое шаткое положение. Оно не только бросало вызов российским властям, но и вступило в контакт с Крымом и Турцией. В преддверии войны казаки получили письма из Бахчисарая и Стамбула, в них их соблазняли возможностью перехода на службу к Турции, обещая тройное жалованье. Сечь от имени султана посетил французский эмиссар Тотлебен. Калнышевский туркам отказал, но переписку не прервал. К тому же он разрешил Тотлебену выступить перед казаками и не выдал его Румянцеву. В казачьей массе пошёл разброд. Когда в декабре 1768 года казаки получили указание начать войну с Турцией, они взбунтовались. Калнышевскому пришлось не только подавлять мятеж, но просить помощи у русского гарнизона из Новосеченского ретраншемента. Волнения продолжались несколько месяцев, казаки покинули границы, и татары в январе 1769 года прорвались на Украину.

В русско-турецкой войне 1768-1774 гг. приняло участие 10 тыс. запорожцев (ещё около 4 тыс. оставалось на территории Сечи). В войне они показали высокие боевые качества, отличались в разведках и рейдах, сыграли важную роль в битвах при Ларге и Кагуле. Победа в этой войне стала ещё одним поводом для ликвидации Запорожского войска. С заключением Кючук-Кайнарджийского соглашения Российская империя получила выход к Чёрному морю, была создана Днепровская оборонительная линия, Крымское ханство было на грани уничтожения. Второй исторический враг России — католическая Польша, утратила свою мощь, и в 1772 году произошел её первый раздел. Запорожское казачество утратило свою роль защитников южных рубежей.

В мае 1775 года к Сечи был двинут корпус генерала Петра Текели. Операция была бескровной. Старшины, поняв, что сопротивление бессмысленно, вместе со священниками утихомиривали рядовых казаков. По указу Екатерины Запорожская Сечь упразднялась. Рядовые казаки не подвергались преследованиям. Одни остались на Украине и осели по селам и городам. Часть командиров получили офицерские чины, старшины стали дворянами. Только трое запорожцев – Калнышевский, войсковой судья Павел Головатый и писарь Глоба были осуждены по обвинению в измене и сосланы в монастыри. Калнышевский прожил в Соловецком монастыре до 112 лет и умер в 1803 году, приняв монашеский сан.

Часть казаков ушла на Дунай под власть турецкого султана и создана Задунайскую Сечь. В 1828 году задунайские казаки перешли на сторону русской армии и были помилованы лично государем Николаем I. Из них было создано Азовское казачье войско. В России, в условиях войны с Турцией, Александр Суворов в 1787-1788 гг. из казаков бывшей Сечи и их потомков организовал «Войско верных Запорожцев». В 1790 году оно было преобразовано в Черноморское казачье войско и затем получило территорию левобережной Кубани. Казаки приняли активное участие в Кавказской войне и других войнах Российской империи.

topwar.ru

Опубликовано в Блог